Раскодируйся!

dress-code-1

Собственное мнение по поводу соблюдения требований к правильной платяной и туфельной кодировке или игнорирования любых одёжно-обувных нормативов имеет каждая женщина. Насколько наши современницы утруждают себя следованию канонам, предписанным дресс-кодом?

Марина: На мой взгляд, все просто сошли с ума с этим дресс-кодом. Уже и в церкви для прихожанок диктуют строгий фасон одежды, этакий богоугодный дресс-код, как будто для бога имеет значение, одетый ты или голый. И в некоторых конторах в летнюю жару не допускают, чтобы женщина была без колготок. Иные директора школ уже выговаривают учителям-женщинам по поводу брючных костюмов, а их коллегам-мужчинам заявляют, чтобы те не вздумали являться на уроки в джинсах и без галстука.

Единственное, что я принимаю – это возврат к школьной форме у детей в младших и средних классах, это даже благотворно сказывается на родительском кошельке. При этом, конечно, тоже необходима свобода выбора и для девочек (хочу – сегодня иду в юбке, завтра – в брюках, послезавтра – в сарафане), и для мальчиков (жилетка или пиджак, водолазка или рубашка). Пусть дети сами смотрят и выбирают из того, что им больше нравится и больше идёт.

И ещё надо хоть один раз в четверти отступать от формы, поэтому я приветствую идею цветных дней у младших школьников, когда последний день занятий связывается с каким-нибудь определённыморанжевый костюм школьника цветом и становится праздничным. Например, в оранжевый день дети приходят в оранжевых нарядах, приносят оранжевые карандаши, бумагу, фломастеры и делают газету из оранжевых картинок. В конце первой учебной четверти это особенно порадовало: на фоне промозглой бесцветной осени – и вдруг такое апельсиновое сияние! И для детей это замечательное развлечение в канун каникул. Конечно, жаль, что в средней ступени это всё прекратится, ведь такие моменты немало способствуют формированию вкуса и оценки у ребят, иначе как они узнают, какой цвет идёт конкретно им?

А в старших классах и в вузе нельзя ограничивать учеников и студентов в одежде, можно лишь обращать внимание на удобство, но без излишнего фанатизма, не настаивая, не напирая, не заставляя. У нас некая дама на отделении журналистики попыталась однажды внушить студенту, что негоже приходить на лекции в резиновых сапогах. «Это же неэстетично!» — воскликнула она возмущённо. «Зато по погоде», — ответил студент.

фармацевт в белом халатеОльга: А для меня рабочая одежда, точнее, некая форма на службе – это просто спасение. Я всю жизнь работаю фармацевтом. Ну, как всю жизнь? – с момента окончания медучилища. Белый халат – моя вторая кожа, я без него чувствую себя просто голой за прилавком. И здесь вопрос следования дресс-коду не только в банальной привычке или профессиональном соблюдении каких-то санитарно-гигиенических требований и нормативов. Всё гораздо прозаичнее и вместе с тем понятнее любой женщине очень среднего достатка.

Белый халат для меня палочка-выручалочка в том смысле, что мне не нужно ежедневно ломать голову над вопросом: что надеть на работу? Не нужно переживать, что я ношу второй год подряд одну и ту же блузку с короткими перерывами на стирку и утюжку. Не нужно выкраивать из бюджета деньги на покупку статусных шмоток, как это делают дамы из банков и прочих присутственных мест. Конечно, я стараюсь и следить за модой, и баловать себя покупками, но в основном это касается верхней одежды и обуви.

Лиза: Для меня всегда самым интересным в жизни было не следование унылым правилам дресс-кода, а наоборот, их вечное нарушение на грани эпатажа. Напомню, что во времена моей учёбы в советской школе была кондовая форма. Где-то классе в шестом я начала сверху на мрачное коричневое платье надевать разноцветные джемпера и кардиганы, которые изумительно вязала моя мама. Плюс каждый день меняла серёжки. Через две недели такого безрассудства классная руководительница оставила меня после уроков и попыталась объяснить, что мои свитера, конечно, очень красивы, и что она сама уже перерисовывает их орнаменты, но мне не следует больше столь вызывающе наряжаться.

В девятом классе случился праздник: школьную форму отменили, и тут я уже развернулась вовсю: короткие юбки (как сейчас помню коротюсенькую красную юбчонку с запахом, по которому шли большие золотисто-чёрные пуговицы), полупрозрачные блузки, капрон, высокие каблуки и многочисленные украшения. Короче, институт проституции.

Никогда не забуду: выпускной класс, первым уроком в расписании поставлена геометрия – предмет, по которому за все четыре года его изучения я не решила ни одной задачи, а я, как на грех, опаздываю. В вестибюле школы дежурит учитель в паре с грозой школы – строжайшей завучихой Эльзой Николаевной. И вдруг я понимаю, что мой опоздание – это ещё цветочки, а ягодки как раз то, что на мне надето: джинсы в обтяжку (а это 1991 год!) и ангорская кофточка-обдергушка в облипочку. От смущения я громко говорю дежурным Церберам: «Здрастье!» и в ужасе, удачно замаскированном под глуповато-наглую самоуверенность, поворачиваюсь к ним своим изумительно затянутым джинсами задом, а щедро намакияженным, не менее изумительным передом – к доске с расписанием.

От такого нахальства учителя просто онемели, но не дали всё-таки своему онемению перейти в степень крайнюю и решительно пресекли мою попытку проскочить мимо них в класс и отправили домой переодеваться. Но, видимо, я всё же настолько их поразила до глубины души, что вели они себя достаточно робко и увещевательно, без начальственного ора и распекания.

Был ещё один момент, который меня отнюдь не радует. Я только чтоженщина в красном платье окончила  университет и начинала работать на кафедре литературы. В каком виде я являлась на лекции и практические работы – вспомнить жутко: ботфорты на каблуках, кожаные шорты или красное короткое платье с чудовищным декольте, спадающее с левого плеча, когда я правой рукой что-то писала на доске. В жестокие морозы, когда в аудитории пар валил изо рта, сей дикий наряд дополнялся шубой-ламбадой из чернобурки с широкими рукавами, небрежно накинутой на плечи.

Студенты ходили на мои лекции чисто поглазеть, как в театр. Наш завкафедрой однажды был застукан за подглядыванием за мной, когда я читала лекцию о литературе романтизма. Он стоял на улице в темноте и любовался, как я, размахивая руками и дико жестикулируя, бегала в своих ботфортах и кожаных штанах по аудитории в попытке достучаться до каждого сердца. До сих пор не понимаю, почему декан и вообще никто не делал мне замечаний относительно внешнего вида, не соответствовавшего высокому назначению университетского преподавателя.

Нина: Я иногда думаю о требованиях к соблюдению дресс-кода в России и на Западе и о колоссальной разнице между ними как следствии огромных расхождений в менталитете стран, когда-то разделяемых Берлинской стеной и прочими железными занавесами. В России частенько женщинам больше и выйти-то некуда, кроме как на работу, и они выгуливают в свой офис, школу, магазин или даже ларёк все свои наряды, стараясь перещеголять товарок и надевая «всё лучшее сразу».

Для бывших советских женщин демонстрация обновки – это целый ритуал, важное событие, свидетельствующее о  материальном достатке и дружбе с «нужными» людьми. И хотя времена товарного дефицита давно миновали, все эти понятия остались не столько в головах прекрасной половины, сколько в генах. В памяти поколений, когда новая юбка шилась из старого бабушкиного пальто, а новая куртка – из отцовского плаща.

Запад относится к рабочей и офисной одежде более утилитарно, рассматривая её всего лишь как один из атрибутов своего каждодневного производственного процесса. Для женщин, никогда и слыхом не слыхивавших об очередях за колготками или бюстгальтерами, зачастую излишне строгие требования к соблюдению дресс-кода – это занятный повод посмеяться над придирчивой и строгой администраций.

Весь мир хихикал над правилами дресс-кода, выдвинутыми в прошлом году одним из швейцарских банков к своим сотрудникам. В них речь шла не только о максимально допустимой длине офисной юбки для женщин — костюм для банкаслужащих, но и о цвете их нижнего белья. Конечно, расцветка женских трусиков может быть славным поводом посмеяться где-нибудь в Швейцарии, в головном офисе банка, в роскошном кабинете с видом на Альпы. Но вот в России или в странах, когда-то бывших союзными республиками, с их уровнем жизни, такой смех станет смехом сквозь слёзы для женщин, изо всех сил тужащихся свести концы с концами, чтобы хватило денег и на учёбу детей, и на питание семьи, и на оплату коммунальных услуг, и на приличный костюм на работу. Так что зачастую излишне строгий дресс-код мне видится некой игрушкой для богатых. Или насмешкой над бедными.

А как полагаете вы?

Спасибо за то, что решили поделиться записью:


Еще статьи

Вы можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.

Оставить комментарий

WordPress: 11.31MB | MySQL:84 | 0,178sec