По следам Дня учителя

день учителяВсе мы очень любим праздники. Праздник – это наш ответ усталости и будням, обыденности и суете.

Это наша общая декларация неизбывной веры в чудо или даже способ собственноручного создания этого долгожданного чуда – волшебного мига, когда мир расцветает улыбками, и любое желание уже не кажется несбыточным.

Отшумевший официальный День учителя – профессиональный праздник, отмечаемый 5 октября российскими педагогами, школьниками и их родителями – вызывает неоднозначные чувства. Дети и взрослые по-разному оценивают современную школу: кто-то — как структуру, дружественно настроенную по отношению к маленькому человеку и мечтающую открыть и приумножить все его таланты, а кто-то — как банальный филиал ада на земле.

Кто-то воспринимает учителей мудрыми и справедливыми миссионерами, сеющими в народ разумное, доброе и вечное, а кто-то видит в них не способных к самореализации неудачников, обеспокоенных чистотой служебного мундира куда больше, нежели проблемами и заботами чужих детей.

Предлагая задуматься об образе и роли Учителя, мы подготовили не совсем обычный материал, объединив в него целых два письма, полученных от разных читательниц. Одну из них одолевает искренняя и жгучая обида за своего ребёнка, страдающего от непрофессионализма и равнодушия педагогов. Другая откровенно ревнует свою дочь к учительнице, видя в ней серьёзную соперницу и даже угрозу родительскому авторитету, и причина такого отношения – в уникальном мастерстве преподавателя и его неподдельной любви к детям.

***

Маргарита: «Вот уже не первый год подряд я максимально деликатно отказываюсь от исполнения заказов в виде написания хвалебно-чествовательных материалов, приуроченных к первому сентября или посвящённых Дню учителя. Даже моей любимой подружке и вечной спутнице по имени Жадность – ты только представь себе: рубль за знак! рубль за знак! — не удаётся раскрутить меня на создание эпохальных коленно-преклонённых-перед-учительским-именем-полотен.

Я не страдаю излишней принципиальностью или праведностью. Зарабатывая деньги посредством своего бойкого пера, я практически не выделяю среди объектов своего писательского изучения табуированных тем, за солидный гонорар с лёгкостью рассуждая и об особенностях проявления пищевого инстинкта у детей и подростков, и о недоработках проекта федерального закона о защите детей от информации – ну и что с того, что я ни разу не журналист, не психолог и не юрист, кто в нашей стране работает в соответствии с той специальностью, которая записана у него в дипломе?

Мне кажется, что именно подобное непредвзятое и чуть поверхностное личностное отношение к предмету рассмотрения и анализа и делает мои обзоры удобочитаемыми и любопытными для конечного потребителя, в большинстве своём разделяющего мой самый что ни на есть обывательский – в хорошем смысле слова! — взгляд на встающие на его жизненном пути проблемы, от вечных до насущных.

Я не давлю авторитетом, не истязаю нравоучениями, не сыплю советами, а всего лишь хорошим литературным языком и с известной долей ехидства высказываю те тезисы, которые обязательно созрели бы и без моего участия в мозгах уважаемой читательской публики, будь в её распоряжении чуть побольше свободного времени, чуть побольше умных и добрых книжек и чуть поменьше телевизора.

Безусловно, личная заинтересованность в теме повышает шансы на удачное её раскрытие, украсив материал картинками примеров и узором наблюдений. Но только в том случае, если эта тема не грозит просыпаться солью на мою давнюю неподсыхающую рану, если одним из основных условий её раскрытия не является обязательное требование приспустить несвежую бинтовую повязку и обнажить не желающие заживать рваные края множественных укусов, шибанув на всю виртуальную округу зловоньем застоявшегося гноя.

В прежние времена я, пожалуй, написала бы о школе и её служителях хорошо – собственные былые обиды давно и благополучно канули в Лету, а приятные воспоминания о дружбе, первой любви и суффиксальных способах образования имён существительных, напротив, заняли самые лучшие места в закромах и анналах памяти. Взгляд бывшей выпускницы советской школы, не замутнённый заботами материнства, был бы мечтателен, светел, милостив и даже исполнен лёгкой ностальгии по безвозвратно утраченной юности. Взгляд российской матери и добросовестной налогоплательщицы был бы пристрастен, придирчив, дотошен и брезглив.

Я не могу заставить себя уважать учителей, проповедующих в стенах школы двойную мораль и живущих по законам этой двойной морали:

- носящих бесформенные уродливые джинсы неопределённого цвета, фасона и размера, но делающих замечание ребёнку за надетую в будний день бежевую водолазку как неподходящую по цвету к чёрному форменному сарафану;

- болтающих по мобильнику прямо во время урока, но не позволяющих детям позвонить домой во время перемены;

- распахивающих настежь окна с целью проветрить классную комнату возле ребячьих парт, но никак не возле своего стола;

- задающих домашние упражнения не в соответствии с утверждённой программой, а с оглядкой на собственные весьма сомнительные понятия;

- практикующих собственные нормы оценок, идущих вразрез с федеральными стандартами;

- не имеющих понятий о врачебной тайне и педагогической этике и громогласно обнародывающих  результаты ученического медосмотра на родительском собрании.

Я не могу заставить себя уважать учителей, тужащихся приподняться в собственных глазах посредством уничижения заведомого слабого и неравного ближнего – ребёнка.

Вот навскидку пара самых обычных фраз о школьных буднях моего ребёнка, учащегося далеко не худшей в городе муниципальной средней школы:

- Сегодня злая учительницаучительница математики назвала Таню при всём классе какашкой. А Глеба – треплом кукурузным.

- Учительница утром долго ругала Вику: она принесла справку от окулиста, что ей нужно сидеть не дальше второй парты. А до этого Вика сидела за последней партой, хоть она и самая маленькая в классе. Зато перед ней сидел Олег – самый высокий мальчик в классе, но он – сын учительницыной подруги и председательницы родительского комитета.

И не надо пытаться меня увещевать тем, что у учителей очень маленькая зарплата – якобы несоразмерная с возложенной на них миссией. Согласна – маленькая. Но позволю себе напомнить, что в нашей стране нет кастового порядка, и каждый человек волен сам выбирать себе профессию и место работы. Вот и сидят недоделанные наполеончики в своих кабинетиках, строчат в своих тетрадках планы завтрашнего унижения чужих детей. Потому что в другом месте, на другой должности – менеджера, кондуктора или даже дворника – им пришлось бы реально работать».

***

Светлана: «Моя история начиналась вроде с мелочей, на которые начинаешь обращать внимание лишь по прошествии какого-то времени. Я встречала свою дочку-второклассницу из группы продлённого дня, и девочка раскрашивает вместе с учителемона восторженно рассказывала мне, каких они сегодня вырезали человечков из цветной бумаги, а потом мастерили и раскрашивали для них картонный домик.

Я почувствовала неладное только тогда, когда моя малышка стала мечтательно делиться впечатлениями о том, как увлекательно прошёл субботний самодеятельный спектакль и какие призы получили его участники – в том числе и она!

- Сегодня Елена Константиновна научила нас смешной песенке про английский алфавит и подарила каждому из нас по большой английской букве, вырезанной из алой бархатной бумаги. Нужно было выбрать свою самую любимую букву и придумать слово, которое с неё начинается и одновременно служить твоей характеристикой. Я выбрала букву N – потому что мой имя Наташа и ещё потому что я nice – прекрасная.

Я действительно поначалу радовалась тому, что моя дочка восхищается своей новой преподавательницей и с большой охотой выполняет все домашние задание и бежит в школу.

Но через пару недель я расстроилась, когда я по обыкновению забежала в школу, а дочка очень неохотно стала собираться домой и всё придумывала новый повод, чтобы подольше побыть в классной комнате со своей учительницей.

А потом я и всерьёз забеспокоилась, поняв, что моя второклассница буквально бредит своей Еленой Константиновной. Она спрашивала, почему я не укладываю волосы так, как Елена Константиновна, почему я не покупаю себе такие туфли, почему я не умею рисовать акварелью и петь разными голосами, как делает она. Нашлись даже претензии к моему почерку – вдруг выяснилось, что Елена Константиновна пишет цифру «два» без нижней петельки.

Я почувствовала, что мой рейтинг в сонме друзей и наперсников ребёнка докатился до нуля, а мой былое место на пьедестале заняла новая дочкина учительница.

Для меня это было сильнейшим и неожиданнейшим ударом, потому что ещё пару месяцев назад я была для малышки Весёлой Домашней Феей и Верной Старшей подружкой в одном лице. Мы вместе смотрели фильмы и спектакли, купались в обмелевшей речке и любовались отполированными водой камушками, обедали в маленьком кафе в соседнем доме и выбирали при этом всегда одинаковые блюда, по вечерам читали сказки вслух по очереди и придумывали продолжение понравившихся волшебных историй.

Я пыталась понять, что же есть такое уникальное в Елене Константиновне, чего нет во мне. Ведь её на самый беспристрастный взгляд сложно назвать красавицей, модницей или звездой отечественной педагогики. У неё близорукие глаза, прячущие под толстыми стёклами очков в тяжёлой оправе, крупные неловкие руки и размашистая походка. На её шерстяной юбке в нелепую ёлочку всегда обнаруживается то засохший клей, то мелкие обрезки цветной бумаги, то шерсть от кошки, живущей под лестницей в школьном коридоре.

Но, возможно, у неё есть и собственный огромный мир, которым она щедро делится с каждым маленьким человечком. В этом мире живут любимые всеми книжные герои и персонажи, выдуманные ею же вместе с ребятами. Его населяют реальные звери, вроде приблудившейся кошки, которую кормят и о которой заботятся всем миром, и диковинные животные, чья жизнь зависит лишь от богатства ребячьего воображения.

В этом мире дети не бояться допустить ошибку или задать любой вопрос, а у взрослых всегда есть и время, и силы на разрешение любых детских проблем и неурядиц.

Итак, я решила не переживать из-за новой любви моей дочери и даже пыталась запретить себе любые проявления ревности. Я уговаривала себя, что мни капельки не обидно, что моя дочка старается придти в школу как можно раньше и задержаться в ней как можно дольше, чтобы побыть с Еленой Константиновной. Но всё валилось у меня из рук.

Я намеревалась сходить в школу и серьёзно объясниться с учительницей моего ребёнка. Я мысленно фантазировала, как усядусь прямо перед ней за низенькую ученическую парту и буду выговаривать слова благодарности за то, что моя дочка так увлечена английским языком и что она перестала бояться математических задачек в два действия.

А потом эмоции одержат верх над здравым смыслом, и я заплачу или закричу, потребовав от неё объяснений, почему она так легко жонглирует детскими сердцами и позволяет наивным ученикам благоговеть перед её талантами. Или даже сдёрну с её учительского носа старомодные очки и разобью их.

Но я никуда не пошла, а всего-навсего стала делать то, что начала бы делать любая обеспокоенная мать на моём месте. Я попробовала вернуть обратно былое дочкино восхищение мной.

Но мне вновь не повезло: стараясь подыграть интересам дочки, я решила научить её простенькому английскому стишку про цвета. Но оказалось, что это стихотворение мой ребёнок недавно выучил на дополнительном занятии по иностранному, причём выучил с учётом классического произношения британского ти-эйч, которым в совершенстве  владеет его любимая Елена Константиновна, и с которым у меня, по словам ребёнка,  имеются некоторые проблемы.

Однажды в воскресение, когда я хлопотала на кухне, стараясь успеть приготовить и суп, и жаркое, и даже глянуть одним глазочком в принесённый из библиотеки свежий детектив, моя дочка пришла и спросила: мама, а можно я с тобой посижу?

Мы не говорили с ней ни о чём конкретном, я не старалась блеснуть эрудицией или применить на практике важные педагогические методики, изучением которых с горя занималась все последние недели. Я выслушала от дочки все свежие школьные новости, разыграла для неё в лицах смешную историю, только что произошедшую у нас на работе, попросила её вымыть овощи, показала, как отбивать мясо. Мы вместе всплакнули над глянцевой луковицей и посмеялись над проказами нашего кота.

И мне вдруг показалось, что всё вернулось в прежнее русло, и я снова превратилась в самого близкого для дочери человека.

Конечно, я осознавала всю мимолётность подобного настроения, когда в слякотный осенний вечер за окнами шумит дождь, в кухне ярко горит светильник, и люди, сидящие за столом, могут показаться друг другу единственными разумными существами во Вселенной.

Но в тот вечер я поняла ещё одну очень важную вещь: мне не нужно переживать из-за Елены Константиновны, потому что как бы хороша она ни была и как бы много она ни значила для моей дочери в этот год, всё равно никто не сможет занять моего места рядом с ребёнком на протяжении всей его жизни».

 

Спасибо за то, что решили поделиться записью:


Еще статьи

Вы можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.

Оставить комментарий

WordPress: 11.39MB | MySQL:82 | 0,178sec