Букет рождественских историй. Свинья с бантиком

магазиныБиблиотекарь Коробкова очень любила магазины. В этих магазинах она упрямо устремлялась сразу в отделы керамики и прочих там всяческих сувениров и неистово любовалась маленькими фигурками животных, слепленными из глины и порой даже обожжёнными и покрытыми глазурью. Некоторых керамических животных библиотекарь Коробкова даже позволяла себе скупать в немереных количествах. В минуты душевного равновесия, накатывающие после принятия обильной, жирной и сладкой пищи, чудовищное скопление керамических уродцев представлялось библиотекарю Коробковой настоящей и — что немаловажно! — тематической коллекцией ценностей.

В этом месте истории стоит уточнить, что библиотекарь Коробкова не хватала все подряд изделия керамической промышленности, а приобретала лишь те из них, которые имели отношение к мясному животноводству. Точнее – скупала фигурки, изображающие свинок. А ещё точнее – свинок с прорезным отверстием в округлой спине или голове, свинок-копилок. Вот такая была у библиотекаря Коробковой незамысловатая страсть. Одна. Но пламенная.

Сама процедура покупки очередного керамического монстрика ввергала библиотекаря Коробкову в высшую степень психоделического экстаза, когда весь окружающий и имеющий ценность мир сужался в её глазах до размеров свиньи-копилки, или напротив, свинья-копилка разрасталась до важности и значимости целого мира. В такие моменты библиотекарь Коробкова не могла реально воспринимать цену глиняного изделия, и была готова отдать за него всю имеющуюся наличность.

К чести продавцов керамических и прочих там сувенирных отделов, они возвращали назад библиотекарю Коробковой все лишние банкноты и монеты, в ажиотаже разбрасываемые ею по прилавку. Невостребованную денежную наличность библиотекарь Коробкова недоверчиво принимала обратно и суетливо рассовывала по многочисленным карманам своего огромного псевдокожаного баула.

А других видимых отклонений у библиотекаря Коробковой не имелось, и вообще, нужно особо заметить, она была тёткой невредной, душевной и даже частенько добровольно меняла перегоревшие лампочки в подъезде и собирала по квартирам деньги на ремонт домофона или новый замок для колясочной.

Во вторник библиотекарь Коробкова возвращалась с работы своей обычной дорогой, заходя лишь в продовольственные и разве что керамико-сувенирные отделы магазинов, делая это скорое по привычке, чем по необходимости, поскольку весь месячный лимит на покупку провизии и глиняных свинок она уже не только исчерпала, но и весьма превысила по причине предстоящих новогодних и рождественских праздников. Предлагаемое покупателю изобилие колбас и шоколадных изделий не тронуло стальное сердце библиотекаря Коробковой, прекрасно помнящей о содержании собственного холодильника, забитого всяческими гастрономическими изысками.

белый свинёнок с зелёными цветамиА вот новинки в отделе керамических безделиц ранили чувствительную библиотекаря Коробкову в самое сердце. Особенно причудливо среди них смотрелся молочно-белый свинёнок с ярко-зелёными цветами на выпуклых боках и нежно-фисташковым бантом, повязанным за петельку, расположенную между лопухообразных ушей. Жесткие концы капроновой ленты игриво торчали в разные стороны, прикидываясь кокетливой чёлочкой.

Библиотекарь Коробкова, осознав всю чудовищность своего материального положения, перечёркивающего её светлое рождественское желание стать законной владелицей так глубоко запавшего ей в душу поросёнка с бантиком, пошла на крайние меры. Она сделала то, что никогда бы не совершила, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти. Библиотекарь Коробкова стремительным шагом вышла из сувенирного отдела и, словно в холодную воду, шагнула в первый попавшейся на её пути отдел. Этот отдел оказался ювелирным отделом, чего уж.

В ювелирном отделе – кто бы мог подумать! – продавались серьги, кольца, браслеты и даже ложки. Продавщица ювелирного отдела по-своему расценила неимоверную решительность, крупными печатными буквами написанную на челе библиотекаря Коробковой, и наивно предложила свою помощь в выборе бижутерии и даже, возможно, изделий с сапфирами, рубинами и бриллиантами. Будучи готовой испить всю свою горькую чашу до конца, библиотекарь Коробкова милостиво кивнула продавщице и наудачу ткнула пальцем в пару подвесок белого золота с изумрудами.

Продавщица в надежде на хорошую дневную выручку и предпраздничную премию суетливо кинулась помогать библиотекарю Коробковой примерять роскошные серьги и даже попыталась сделать потенциальной покупательнице комплимент, ну, типа вам так подходят к цвету вашего лица зелёные камни.

Библиотекарь Коробкова вовсе не обиделась на доверчивую продавщицу, поскольку, как было уже замечено прежде, была тёткой невредной и понимающей. В глубине души она даже испытывала некое чувство вины перед продавщицей ювелирного отдела, не собираясь ничего приобретать из предлагаемого самоцветно-каменного ассортимента. И потому библиотекарь Коробкова, решив не разочаровывать продавщицу ювелирного отдела, изо всех сил старалась прикинуться настоящей покупательницей, на самом деле выбирающей для себя серёжки. Библиотекарь Коробкова даже открыла свой необъятный почти кожаный баул и стала выискивать в его залежах футляр с очками.

Эти очки библиотекарь Коробкова не носила уже лет семь, а может, даже все девять. В том смысле, что не носила по прямому назначению, как приспособление для улучшения зрения. А носила их просто в сумке, в футляре, и доставала лишь в особо торжественные или ответственные моменты своей жизни, как, например, этот момент – момент демонстрации продавщице ювелирного отдела своих якобы предельно покупательных способностей и намерений.

Но футляр, сливающийся по цвету с немаркой подкладкой баула, никак не находился. И библиотекарь Коробкова даже почувствовала в себе некоторое неожиданное раздражение, как будто и впрямь собиралась рассматривать изумрудное великолепие сквозь стёкла с диоптриями. И вдруг – чу! – библиотекарь Коробкова заметила на дне своего квазикожаного баула, прямо в гуще его подкладки, мятую светло-голубую бумажку. Моментально ставшими влажными от волнения ладонями она ухватилась за эту находку и с непередаваемой словами радостью узнала в ней тысячную купюру.

Библиотекарь Коробкова, всё еще до конца боясь поверить в своё счастье, вытащила своё сокровище под яркие светильники ювелирного отдела. Продавщица, рассчитывающая на несколько большую сумму от странной покупательницы, недоумённо уставилась на библиотекаря Коробкову.

- С наступающим вас Новым годом и Рождеством! – по-молодецки звонко крикнула библиотекарь Коробкова и в облаке жгучего позора и нестерпимого счастья выбежала из ювелирного отдела. Она стремилась назад, в сувенирный отдел, где на недавно протёртом от пыли витринном стёклышке ждал её молочно-белый поросёнок с немыслимо-зелёными цветами по бокам и экстравагантной чёлочкой над ушками-лопухами.

А продавщица ювелирного отдела, хоть и не сумела продать библиотекарю Коробковой дорогущие серёжки и вообще еле-еле выполнила план праздничной торговли, тоже получила свою порцию предрождественского счастья. Но об этом – в следующий раз.

Спасибо за то, что решили поделиться записью:


Еще статьи

Вы можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.

Комментариев к записи: 1

  1. У каждого своё счастье и своя новогодняя сказка :-) Прекрасно написано, а какой юмор! Особенно, про фигурки, «имеющие отношение к мясному животноводству» зацепило.

Оставить комментарий

WordPress: 11.21MB | MySQL:69 | 0,170sec